РЕЗОЛЮЦИЯ НА ЗАЯВЛЕНИИ В ЛИТФОНД

Прошу из соответствующих смет
Подателю помочь деньгами снова.
И нам известно: он плохой поэт,
Но дети литератора плохого
Не знают, что в семье талантов нет,
И просят есть, как дети Льва Толстого.



ПОЭТУ, ПИШУЩЕМУ ЖАЛОБЫ

Поэт, чужие видящий грехи,
Ей-богу, и тебе, брат, не мешало б
Оставить в память по себе стихи,
А не собранье анонимных жалоб.



ЮБИЛЕЙНОЕ

Организуем юбилей поэту,
Ведь у него чины, награды, звания.
Одна беда: стихов приличных нету
Для юбилейного изданья.



ЧТО ДЕЛАТЬ?

Жена министра вздумала писать
И принесла стихов не меньше пуда.
Что делать? Эти вирши не издать
В сто раз труднее, чем издать Махмуда.



НА ПРОСЬБУ ДРУГА
ПОМОЧЬ ЕМУ ИЗДАТЬ КНИГУ,
КОТОРУЮ Я НЕ ЧИТАЛ

Мой друг, быть может, я глупец,
Но дело делаю не сразу
И не бросаюсь под венец,
Невесту не видав ни разу.



ЛИТЕРАТОРУ ИЗ АУЛА АКСАЙ

Ты пишешь, что в Аксае двадцать пять
Писателей – талантов несомненных.
Скажи мне, в старых или новых ценах
У вас в Аксае принято считать?



ПОЭТУ, СКЛОННОМУ К ЗАИМСТВОВАНИЮ

Хоть и в твоей отаре иногда
Бывают славные ягнята,
Но ведь в другой отаре, вот беда,
Они уж блеяли когда-то.



СТИХИ, НАПИСАННЫЕ ПО СЛУЧАЮ
ПОЖАРА КУМЫКСКОГО ТЕАТРА

Воспламенилось зданье вдруг,
А там свое проиизведенье
Читал маститый драматург,
Театру делал предложенье.

Мелькнула тень из тьмы веков,
Когда невест от обрученья,
От ненавистных женихов
Спасало лишь самосожженье. 



АВТОРУ ПЬЕСЫ О МАРИН АНХИЛ,
КОТОРОЙ НАИБ СШИЛ ГУБЫ,
ЧТОБЫ ОНА НЕ МОГЛА ПЕТЬ

Смотрели пьесу о Марин Анхил
И кляли зрители наиба.
А если бы тебе он губы сшил,
Сказали бы ему спасибо.



МОЕМУ ДРУГУ-ПОЭТУ,
О КОТОРОМ ЕГО МАТЬ,
СТАРАЯ АВАРКА, СКАЗАЛА:

Когда-то говорить он не умел,
И все же, мать, я сына понимала,
Давно заговорил он и запел,
И понимать его я перестала.



АВТОРУ, УПРЕКАВШЕМУ МЕНЯ ЗА ТО,
ЧТО Я КРИТИКУЮ ЕГО СТИХИ,
КОТОРЫЕ КОГДА-ТО ПОХВАЛИЛ

Возможно, поспешил я с выводом,
Быть может, виноват я малость,
И то мне показалось неводом,
Что паутиной оказалось.

Готов грехи признать тяжелыми,
Я, видимо, не понял что-то:
Когда-то мне казались пчелами
И мухи, что подохли в сотах.



ЕДИНСТВЕННОМУ ПОЭТУ

Других певцов в твоем народе нет,
Ты с пользой для себя усвоил это:
Ведь появись любой другой поэт,
Тебя бы не считали за поэта.



НА ПОЭТА, ЧЬИ СТИХИ В ПЕРЕВОДЕ
ВЫХОДЯТ РАНЬШЕ, ЧЕМ НА РОДНОМ ЯЗЫКЕ

Приятель, объясни, чтоб мы поверили,
Ответь нам на такой простой вопрос:
Как получилось, что сперва на севере,
А не на юге вызрел абрикос?

Скажи, зачем с поспешностью ненужною,
Намного птиц других опередив,
На север улетают птицы южные,
В родных горах себе гнезда не свив?



НЕКОЕМУ ПЕРЕВОДЧИКУ НА АВАРСКИЙ

Тебе, пожалуй, повезло в одном:
Для автора твой труд мудрен и таен.
Зато тебе не повезло в другом:
Аварцы – мы язык аварский знаем!



ЖЕНЕ ОДНОГО ПОЭТА

Твой муж поэт других не хуже,
И ты отлично ценишь стих:
Хоть не читаешь строки мужа,
Зато всегда считаешь их.



ЛИТЕРАТОРУ, КОТОРЫЙ ЧАСТО
МЕНЯЕТ ЖАНРЫ

В своих исканьях ты как мой сосед:
Он жен менял едва ль не ежегодно
И людям объяснял: «Ребенка нет.
С женою год мы прожили бесплодно!»

Брат по перу, тебе сказать хочу:
Переменил ты жанров многовато.
Нет у тебя детей – сходи к врачу,
Возможно, что жена не виновата.



СЛОВО, СКАЗАННОЕ ИРЧИ КАЗАКОМ
АВТОРУ ПЬЕСЫ О НЕМ

При жизни горя видел я немало,
Но я тебе признаюсь, мой земляк,
Что и тюрьма царя, и плеть шамхала
В сравненье с пьесою твоей – пустяк.



НАЗОЙЛИВОМУ ПОЭТУ

Хвалил Омар, хвалил Али,
Я погрешу хвалой немалой,
Тебя ведь, брат, не похвали,
Так не избавишься, пожалуй.



ПЕРЕВОДЧИКУ ЛЕРМОНТОВА
НА АВАРСКИЙ ЯЗЫК

В котов домашних превратил ты барсов,
И тем позорно будешь знаменит,
Что Лермонтов, к печали всех аварцев,
Тобою, как Мартыновым, убит.



НА ИСЧЕЗНОВЕНИЕ ЛИТЕРАТУРНОГО
НАСЛЕДСТВА

Нам предпочел ты ангелов соседство,
Но памяти не оборвалась нить,
Твое литературное наследство
Комиссия решила изучить.

Но ни строки найти она не в силах.
А может быть, нерукотворный труд
Ты взял туда, где нет нужды в чернилах
И нет таких редакторов, как тут?



НА ПРОИСХОЖДЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА
ОТ ОБЕЗЬЯНЫ

Чтоб стала человеком обезьяна,
Потребовалась вечность, а не век.
Зато в одно мгновенье, как ни странно,
Стать обезьяной может человек.



НА ПОСЕЩЕНИЕ ВЫСТАВКИ ОДНОГО
ПОРТРЕТИСТА

На выставке смотрел твои работы,
Не жди похвал. Лукавить нет охоты!
Скажу одно: как никогда я ране
Теперь аллаха начал понимать.
Он запрещает, сказано в Коране,
Обличие людей изображать.



ПРОЧИТАВ КНИГУ СТИХОВ
ОДНОГО МАГОМЫ

– Почему такая шея
У тебя кривая? –
Человек спросил верблюда,
Недоумевая.

– Ну, а разве остальное
У меня прямое?
В том и дело, что все тело
У меня кривое!

… Магомы прочел я сборник,
Чьи стихи – о чудо! –
Мне напомнили во вторник
Притчу про верблюда.



ПОЭТУ, КОТОРЫЙ В ОТВЕТ НА ТО,
ЧТО ЕМУ НЕОБХОДИМЫ ЗНАНИЯ,
СКАЗАЛ, ЧТО НАШ ГОМЕР
СУЛЕЙМАН СТАЛЬСКИЙ
ТОЖЕ БЫЛ НЕГРАМОТНЫЙ

Не нажимай на примеры:
Не все слепые – Гомеры.
Ссылки на чудо рискованны:
Не все глухие – Бетховены.
Не все хромые –
Хаджи-Мураты.
Орлы – не все,
Кто пернаты!



МОЛОДОМУ ПОЭТУ-ФИЛОСОФИСТУ

Яйца курицу не учат,
Но родителям поэт
Объяснит, откуда дети
Появляются на свет!

О, какой ужасный кашель
И какой простудный свист
В твоих песенках холодных,
Молодой философист!

Ты балхарцев обучаешь
Бить кувшины: все равно,
Говоришь, издельям вашим
Разбиваться суждено!

Искры нет для перекура
В этой скользкой пустоте.
Что за грипп в твоих стишатах,
В философской мерзлоте?



ПАРИКМАХЕРУ ОДНОГО ПОЭТА

Сколько разного народа
Год от года, год от года
Над его трудилось бедной головой!
Мама с папой, дяди, тети,
Их коллеги по работе
И учительский состав передовой!

Эту голову учили,
В институт ее тащили,
Ох, старались в эту голову вбивать
Замечательные знанья!
Даже будь она баранья,
Научилась бы экзамены сдавать!

Сто приказов и решений,
Убедительных прошений
Эту голову спасали, видит бог!
Было сто экспериментов,
Сто ответственных моментов –
Все равно не варит этот котелок!

Ох, спасибо, друг мой добрый,
Парикмахер бесподобный, –
Ты на славу эту голову постриг!
Из такого табурета
Сделал голову поэта –
Ты постриг ее под гения, старик!

Знай, что, если б, как снаружи,
Ты внутри бы форму ту же
Ей придал своей искусною рукой,
Поэтический бы гений
Всех времен и поколений
Голове бы позавидовал такой!



БЕЗДОМНЫЙ КОРОЛЬ
(Дагестанскому артисту,
играющему роли королей и царей)

На сцене он дворец имеет царский –
И тысячи дворцов, а не один!
Он – император, царь, эмир бухарский,
Король и шах и мира властелин!

Все вертится вокруг его персоны,
Все падает с небес к его ногам,
И все министры бьют ему поклоны,
И каждый – верноподданный слуга.

Но свет погашен. Публика одета.
А ведь король – земное существо,
И видят каждый день у горсовета
Фигуру королевскую его:

«Я вас прошу, товарищ председатель,
Не оставлять бездомным «короля»!
Хотя бы угол для ночлега дайте,
Где стол, кровать поместятся и я!»

И получает он ответ, в котором
Написано: «Строительство идет!
Пока не можем дать жилье актерам,
А королей не ставим на учет!»



ДРУГУ, НА КОТОРОГО НАПАЛА
СВАРЛИВАЯ ЖЕНЩИНА

Спасибо, мой товарищ дорогой,
Спасая нас, ты жертвовал собой
И грудью лег на этот пулемет,
Геройски защищая целый взвод!

Последние проклятья посылая,
Заглохла эта амбразура злая.
Когда б не ты, она бы, как волчица,
Всех сожрала, могу я поручиться!

Один язык такой сварливой злюки –
Сто тысяч порций яда от гадюки!
Спаси, аллах, и смилуйся над нами,
От остального мы спасемся сами!



ПИСЬМО ГАМЗАТА ЦАДАСА
В ПРАВЛЕНИЕ КОЛХОЗА ЕГО ИМЕНИ

Вчера отец явился мне во сне,
В очах мерцала горькая угроза,
И на листе бумаги в тишине
Он написал: «В правление колхоза.
Одно из двух, – потребовал отец, –
Иль воровству, которое отвратно,
Немедля вы положите конец,
Иль имя заберу свое обратно!»



ГИПНОТИЗЕР

Один поэт, рожденный среди гор,
Клянусь, был истинный гипнотизер.
Он всякий раз, когда стихи читал,
Мог усыпить неосторожный зал


.
СТРОКИ, КОТОРЫЕ Я НАПИСАЛ В МОЛОДОСТИ
ПО ПОВОДУ ГИБЕЛИ МАХМУДА

«Мозг золотой в серебряном ларце,
Нашел бы ты достойнее кончину,
Под плеть когда бы не подставил спину
И принял бой с улыбкой на лице».



СЛОВА, КОТОРЫЕ СКАЗАЛ МОЙ ОТЕЦ,
УСЛЫХАВ ЭТИ СТРОКИ

«Прощу тебя за эту небылицу,
Когда Махмуда мужество поймешь
Или его таланта хоть крупицу
Явить сумеешь, презирая ложь».



ЭПИТАФИЯ НА МОГИЛЕ ПОЭТА,
ОТЛИЧАВШЕГОСЯ МНОГОСЛОВИЕМ И
РИТОРИКОЙ

Лежащего под этою плитой
Зачем судить за прошлое сурово?
Охваченные вечной немотой,
Его уста не вымолвят ни слова.

А вспомните, как жаждал он похвал,
Зерна не отличая от мякины,
Но все, что он при жизни написал,
Сошло в могилу до его кончины.



АВТОРУ КНИГИ «ГОРНЫЕ ОРЛЫ»

Сегодня я чуть свет не потому ли
Проснулся вдруг среди туманной мглы,
Что громко кукарекали в ауле
Твои на крышах горные орлы?



СТРОКИ НА КНИГЕ ПОЭТА,
КОТОРЫЙ УГРОЖАЛ УМЕРЕТЬ
ВО СЛАВУ ЛЮБВИ

Узнали мы, что за любовь он смело
Все от стихов отдаст до головы,
Но смерть, придя, его отвергла тело
И увидала, что стихи мертвы.



ПОЭТУ, КОТОРЫЙ ПРЕЖДЕ
БЫЛ ЧАБАНОМ

Ты пел овечек на плато,
Они тебя ценили,
И ныне пишешь, но никто
Понять тебя не в силе.



СТРОКИ НА РУКОПИСИ,
ОТОСЛАННОЙ РЕДАКТОРУ

Пред обрезаньем мальчику хитро
Стремятся птичье показать перо:
– Вот режем чем, потрогать можешь пальчиком.

Берет перо редактор мой стальной
И начинает речь вести со мной,
Как перед обрезаньем с горским мальчиком.



АВТОРУ
БЕССМЫСЛЕННЫХ СТИХОВ

Звезда удачи над тобой повисла,
И должен ты ценить как благодать,
Что верная жена не может смысла
В твоих стихах поныне отыскать.

Когда бы поняла во цвете лет
Она одну простую аксиому,
Что смысла в них и не было, и нет,
То от тебя сбежала бы к другому.



ПОСЛЕ ПРОЧТЕНИЯ
ОДНОЙ КНИГИ

Являя рукотворный пыл,
Познав тщеславную надежду,
Из строк ворованных ты сшил
Себе печатную одежду.

Но если краденое вдруг
Вернуть придется? Вдоволь срама
Познаешь пред людьми вокруг
В одежде грешного Адама.



МЕРКАНТИЛЬНОМУ
ПОЭТУ

«Тебя корят иные, что стихи
Ты предавать торопишься печати».
«Но всякий раз бываю за грехи
Земной я удостоен благодати».

Тельца златого сила немала,
Когда – ведь сам слуга святого духа –
Спешит молитву завершить мулла,
Лишь звон монет его коснется слуха.



ПОЭТУ,
КОТОРЫЙ ПРОСИЛ МЕНЯ
НАПИСАТЬ ПРЕДИСЛОВИЕ
К ЕГО СТИХАМ

Быть зазывалой при твоих стихах
Мне не к лицу перед честным народом:
И капелька смолы от слова «Бисмаллах!»
Не станет никогда янтарным медом.



ПО ПОВОДУ
ОДНОГО ЮБИЛЕЯ

Родился теленок, и, велика,
Радость в честь этого режет быка.
Вспомнил о том, мой собрат по перу,
Я на твоем юбилейном пиру.



АВТОРУ СТИХОТВОРЕНИЯ
«Я ПОЛЕЧУ К ЗВЕЗДАМ»

Мой друг, когда вернешься цел,
Почти ответом однозначным:
К небесным звездам иль коньячным
Летал в загадочный предел?

С тех пор как начал ты полет
Среди аульского тумана,
Уж не один из ресторана
Тебя разыскивает счет.

НАДПИСИ НА ДВЕРЯХ И ВОРОТАХ

* * *

Входи, прохожий, отворяй ворота.
Я не спрошу, откуда, чей ты, кто ты.

* * *

Не стой, не жди, прохожий, у дверей.
Ты заходи иль прочь ступай скорей.

* * *

Прохожий, не стучи, хозяев не буди,
Со злом пришел – уйди, с добром пришел – входи.

* * *

Здесь облегченье ты найдешь
Печалям и недугам,
Ты добрым гостем в дом войдешь –
Уйдешь хорошим другом.

* * *

Ни в ранний час, ни в поздний час
В дверь не стучать, друзья:
И сердце отперто для вас,
И дверь моя.

* * *

Я – джигит, и есть одна лишь
Просьба у меня:
Не входи, коль не похвалишь
Моего коня.

* * *

Стучите ночью и средь бела дня:
Стук гостя – это песня для меня.

* * *

Вошедший в дом, повремени
С уходом, ради бога.
Еще поешь и отдохни,
Ведь впереди дорога.

* * *

Хоть дом мой в стороне,
Но все же сделай крюк
И загляни ко мне,
Мой незнакомый друг.

* * *

И пусть откроет опять двери
Умеющий закрывать двери!

* * *

Вас в этом доме, люди гор,
Ничто не огорчит,
Здоровы все, а тех, кто хвор,
Приход ваш исцелит.

* * *

И ночью к нам входи, и днем.
А не придешь, так мы поймем:
Боишься, что к тебе потом
И мы когда-нибудь придем.


НАДПИСИ НА МОГИЛЬНЫХ КАМНЯХ

* * *

Он мудрецом не слыл,
И храбрецом не слыл,
Но поклонись ему:
Он человеком был.

* * *

Как хочешь, поступай, живой,
Что хочешь, говори,
Но на могильный камень мой
Нет-нет да посмотри.

* * *

Лежащий здесь недолгий прожил век,
Неведомо, где жил он, что он знал.
Известно только: был он человек,
Родился – плакал, умирал – стонал.

* * *

С неправдою при жизни в спор
Вступал джигит.
Неправда ходит до сих пор,
А он лежит.

* * *

Эй, трус, не радуйся, что пал,
Что спит в земле герой.
Свою винтовку и кинжал
Он не забрал с собой.

* * *

Я не желаю, брат мой, испытать
И матери убийцы твоего
Того, что испытала наша мать,
Похоронив любимца своего.

* * *

Не собрал ни казны, ни скота, ничего
Бедный горец, лежащий под этим холмом.
Где-то песни поют – это песни его,
Где-то песни поют – это песни о нем.

* * *

Он ждал: придет весна
И снег растает.
Пришла, прошла она,
А он не знает.

* * *

Был у невесты выбор невелик:
Могильный: камень или муж-старик.

* * *

Здесь спит храбрец джигит,
А храбрость жить осталась.
Трус тоже где-то спит,
А трусость жить осталась.

* * *

Всем он взял, удачник молодой,
Муж двадцатилетний.
Гибель для него была бедой
Первой и последней.

* * *

Скитальцу не хватило сил…
Он спит в чужом краю.
Он родину свою любил,
Как любишь ты свою!

* * *

Живой, пусть все черно в твоей судьбе,
Утешься, брат, мне хуже, чем тебе!

* * *

Горы, по вас тосковал он,
Реки, вас воспевал он.

* * *

Дороги строим мы, но вот беда:
Дороги все приводят нас сюда.

* * *

На поле боя пал
Двадцатилетний воин.
Глаза ему клевал
Столетний ворон.

* * *

Два кровных брата здесь лежат
Под камнем ноздреватым.
Остановись, прохожий-брат,
Ты был им третьим братом!

* * *

Он к ней, она к нему,
Влюбленные, стремились.
Лишь здесь, сойдя во тьму,
Они соединились.

* * *

Певец земли родной,
Я сплю в могиле тесной.
Кто рядам, спит со мной –
Мне это неизвестно!

* * *

Здесь отдыхает от земных забот
Восьмидесятилетний странник странный,
Он не оставил своего прозванья,
Кто знает, как его зовется род?
А что ж оставил странник? Восемьсот
При жизни не исполненных желаний.

* * *

Спит здесь тот, чья жизнь была похожа
На сверкавший в темноте кинжал,
Но кинжал блестевший в ножны вложен,
Чтобы в первый раз спокойно спал.
На пандур, чью песню все любили,
Был похож он, добрый человек,
Но теперь пандур в футляр закрыли
И сюда упрятали навек.


НАДПИСИ НА ЧАСАХ

* * *

Шумите вы –
Не слышите меня.
Молчите вы –
Услышите меня!

* * *

Мы тише воды, ниже травы,
Мы идем, а уходите вы!

* * *

Нетороплив наш счет,
Неспешен ход.
А что же быстро?
Быстро жизнь течет!

* * *

Эй, неудачник, брат,
Не лей ты слез ручьем!
Кто б ни был виноват,
Но мы здесь ни при чем!

* * *

Певец, в чьих песнях нет неправоты,
Все ж мы поем правдивее, чем ты.

* * *

Ты обо мне забудешь, может быть,
Нам про тебя не суждено забыть!

* * *

Течет вода в большой кувшин –
Кап-кап.
Мы наполняем твой кувшин –
Тик-так.

* * *

Вы, люди, суетливы и шумны,
Смеемся мы над вами со стены.



НАДПИСИ НА КИНЖАЛАХ

* * *

Для дружеской руки
Вот рукоять моя.
Для вражеской груди –
Сталь острия!

* * *

Приняв кинжал, запомни для начала:
Нет лучше ножен места для кинжала.

* * *

Хоть солнце будет жечь его огнем,
Кровь никогда не высохнет на нем.

* * *

Чтоб владеть кинжалом, помни, друг,
Голова куда нужнее рук.

* * *

Кинжал в руках глупца –
Нетерпелив.
В руках у мудреца –
Нетороплив.

* * *

Кинжал хоть не зурна,
И он две песни знает:
О гибели одна,
О вольности другая.

* * *

И жалко мне всегда того,
Кто мной уже убит,
И ненавижу тех, кого
Убить мне предстоит.

* * *

И глух кинжал твой, и незряч.
Он промахнулся – ты, брат, плачь!

* * *

Две грани. Обе кровь
И смерть врагу пророчат.
Одну из них любовь,
Другую злоба точит.

* * *

Во всех земных краях
Известно с давших пор:
У храбреца в руках,
И ржавый, он остер.

* * *

Клянясь, за рукоять держись,
Но острием его клянись.

* * *

Для мести своей святой
Кинжал сирота кует.
Рожденный тем сиротой,
Кинжал рождает сирот.

* * *

Однажды где-то пролитая кровь
Кинжалы точит, чтоб пролиться вновь.

* * *

Помедли миг пред тем, как брать
Меня рукой за рукоять.

* * *

Кинжал горяч бывает,
Хоть холоден как лед.
Детей он не рождает,
Но создает сирот.

* * *

Он холоден как лед,
Но на одно мгновенье
Над кем-нибудь блеснет –
И в пламени селенье.

* * *

Кинжал тебе не нужен,
Чтоб сдаваться.
Ты вынь его из ножен,
Чтоб сражаться!

* * *

Уснем вблизи, и нас беда
В свой час разбудит.
Или ничто уже и никогда
Нас не разбудит.

* * *

Кинжал – его узоры и ножны –
Красивей дел, что им совершены.

* * *

Ты не хвались, джигита сын,
Своим кинжалом.
Ты обладаешь не один
Таким кинжалом!

* * *

Обиду кровь смывала,
Смывала кровь позор.
И только кровь с кинжала
Не смыта до сих пор!

* * *

Тем он страшен, тем он жуток,
Что не понимает шуток.

* * *

Когда не причинишь другим
Того, что сам терпеть не можешь,
Не будет у тебя причин
Меня вытаскивать из ножен.

* * *

Ты потерпел одно мгновенье,
Терпенью твоему хвала!
Еще мгновение терпенья,
И голова твоя цела.

* * *

Со мной поймешь ты наконец:
Иной труслив, хоть храбрым звался.
Другой действительно храбрец,
Хоть храбрецом и не считался.

* * *

Если я не быстр и туповат,
Ты, хозяин, в этом виноват.



НАДПИСИ НА ВИННЫХ РОГАХ

* * *

Наполни гостю рог
И раз, и два, и пять,
Чтоб высказать он мог
Все, что хотел сказать.

* * *

Порою делает вино
То, что и сабле мудрено.

* * *

Кто пил вино – ушел, кто пьет – уйдет.
Но разве тот бессмертен, кто не пьет?

* * *

В час пира нам веселье,
Нам слезы в час похмелья.

* * *

Хоть ты и сам себе налил
И, запершись, хлебнул,
А все равно о том, что пил,
Узнает весь аул.

* * *

Порой не знает даже бог
Того, что слышал винный рог.

* * *

Здесь не вода, не молоко, не чай –
Тех, кто не хочет, пить не заставляй.

* * *

Как хочешь пей – помалу иль помногу,
Но так, чтоб к дому не забыть дорогу.

* * *

Тот пьет вино, кому запрещено,
И тот, кто запрещает пить вино.

* * *

Мудрец порой глупеет, ваш пьет.
Бывает, впрочем, и наоборот.

* * *

Ты льешь вино и пьешь,
Как царь и повелитель,
Постой, еще поймешь,
Что ты его служитель.

* * *

Хвалю уменье пить вино.
Для жизни, может быть,
Ценней уменье лишь одно –
Совсем вина не пить.

* * *

Пить можно всем,
Необходимо только
Знать: где и с кем,
За что, когда и сколько?

* * *

За чье ни пил бы ты здоровье,
Свое щадил бы ты здоровье!



НАДПИСИ НА ОЧАГАХ И КАМИНАХ

* * *

Куда бы ни был брошен ты судьбой,
Его тепло ты унесешь с собой.

* * *

Беда тебе, кунак,
Чье сердце не стучит.
Беда тебе, очаг,
Где пламя не горит.

* * *

И если мой огонь погас,
Жалейте не меня,
А тех, сидевших столько раз
У моего огня.

* * *

Когда ногам тепло,
И на душе светло.

* * *

Недаром начинаются
С детства, с очага
Сказки, что кончаются
Гибелью врага.

* * *

Вернешься в свой аул – подарком от судьбы
Покажется тебе дым из моей трубы.

* * *

Былые песни вспомнишь тут,
У этого огня,
И новые к тебе придут
У этого огня.

* * *

Тепло родного очага теплей,
Чем просто жар горящих в нем углей.

* * *

Вам так нигде не будет, кроме
Как здесь, у очага в отцовском доме.



НАДПИСИ НА СВЕТИЛЬНИКАХ

* * *

Светильник сходен с сердцам: в самом деле
Их надо засветить, чтобы горели.

* * *

Пусть мой не ярок свет,
Невелика в нем сила,
Но если солнца нет,
И я – светило.

* * *

Во тьме он светит тьмущей,
С него пример бери:
Всем, за тобой идущим,
Дорогу озари.

* * *

Иголку потерял, светильник засвети –
Найдешь, быть может.
Ты друга потерял, его трудней найти –
Свет не поможет.

* * *

Дом, где светильник
Ночь не засветила,
Жилье слепого
Или же могила.

* * *

Не видно ничего,
Все сплошь покрыто тьмой.
Иди на свет его –
И ты придешь домой.



НАДПИСИ НА ПРИДОРОЖНЫХ КАМНЯХ

* * *

Дорога путников своих
Так привечает:
С усмешкой хитрой молодых
Она встречает,
С печалью стариков седых
Вдаль провожает.

* * *

Гляди вперед, вперед стремись.
И все ж когда-нибудь
Остановись и оглянись
На свой пройденный путь.

* * *

У всех дорог – а в жизни их немало –
Один конец, хоть разные начала.

* * *

С собою, чтобы сократить пути,
Товарища и песню захвати.

* * *

С любой дороги повернешь обратно,
И лишь дорога жизни безвозвратна.

* * *

Нет, ничего не скрыто от дорог –
Здесь смех звенел и слезы жгли песок.

* * *

Движение – вот способ, что на деле
Людей порою приближает к цели.

* * *

Дороги нам спешат в любви помочь:
Приводят к милым и уводят прочь!



НАДПИСИ НА КУБАЧИНСКИХ
ЗОЛОТЫХ ИЗДЕЛИЯХ

* * *

Подарок наш на счастье молодым,
Но это не калым и не приданое.
Жених, любовью заплати калым,
Любовь избранницы возьми в приданое!

* * *

Не рвись владеть ларцами золотыми
И саблями чеканно-белыми!
Мечтай владеть руками золотыми,
Которые все это сделали!

* * *

Сколько весит, сколько стоит? –
Неразумный интерес.
Мерить красоту не стоит
Ни на деньги, ни на вес.

* * *

Тайну кубачинского искусства
Не ищите в нитках серебра.
Носят тайну этого искусства
В сердце кубачинцы-мастера.

* * *

Кто думает: работа наша мед,
Пусть в Кубачи хоть на денек продет!

* * *

Не видевшие лета в крае гор,
Внимательней вглядитесь в мой узор.

* * *

Узнают по голосу певца,
По узору – златокузнеца.



НАДПИСИ НА СТОЛБАХ В САКЛЯХ

* * *

На этом столбе и для бурки твоей
Место найдется.
Он держит весь дом, и от бурки твоей
Не прогнется.

* * *

Как ты, с трудом
Он держит на плечах
Весь этот дом:
И крышу, и очаг.

* * *

Когда-то украшал он горы
И тень бросал, к себе маня.
Тебе нужна была опора,
Он подал знак: «Руби меня!»

* * *

На теле моем нету ветвей,
Есть гвозди.
Туши на них повесьте скорей,
Как грозди.


НАДПИСИ НА БАЛХАРСКИХ КУВШИНАХ

* * *

Самые прекрасные кувшины
Делаются из обычной глины.
Так же, как прекрасный стих
Создают из слов простых.

* * *

Кувшину, брат, не подражай в одном:
Не наполняйся до краев вином!

* * *

Пусть мальчики пляшут вокруг,
Когда в нем масло сбивают.
Пусть джигиты садятся в круг,
Когда в нем буза бывает.

* * *

Он голову задрал, взяв руки под бока,
И все же на тебя не смотрит свысока!



НАДПИСИ НА УНЦУКУЛЬСКИХ ПАЛКАХ

* * *

Когда с коня сойдешь ты, лишь она
Одна тебе заменит скакуна.

* * *

Хоть и веселей на ней узор, –
У тех, кто с нею, печален взор.

* * *

К ней припадет рука,
Что раньше поднимала
И серебро клинка,
И золото кинжала.

* * *

Хозяин бедный мой,
Ты почестей достоин,
Ты иль старик седой,
Или калека-воин.

* * *

Как ни почтенен ты, как ни велик,
Но склонишься пред ней, седой старик.

* * *

Шумела я листвою,
Была я молодой.
Тетерь грущу с тобою
О юности былой.

* * *

Я ноги для безногого
Джигита-храбреца.
Глаза я для убогого
Слепца.



НАДПИСИ НА АНДИЙСКИХ БУРКАХ

* * *

Хоть шерсть ее мягка, под нею спали
Герои гор, чье сердце тверже стали.

* * *

Шла храбрецу она и мудрецу.
Посмотрим, будет ли тебе к лицу.

* * *

Влюбленные, чем бурка вам не дом?
Под нею вы укроетесь вдвоем.

* * *

Поскачет в ней герой
И в путь, и в смертный бой.
На ней он неживой
Воротится домой.

* * *

Тебе и в бурю, и в метель
Она и крыша, и постель.

* * *

Она хоть и черна, но не дает тепла
Тем людям, чья душа черна, а не бела.



НАДПИСИ НА СЕДЛАХ

* * *

Сиди в седле, покуда не состаришься
Иль наземь, под ноги коню, не свалишься.

* * *

Храбрец или сидит в седле,
Иль тихо спит в сырой земле.

* * *

Джигит, не примеряй меня
К спине не своего коня.

* * *

Тебе расти в седле, в седле мужать,
Оно тебе подушка и кровать.



НАДПИСИ НА ПАНДУРЕ И ЧАГАНЕ

* * *

Ты – чагана, а не кинжал,
Но ты сильней кинжала:
Живых людей он убивал,
Ты мертвых воскрешала.

* * *

Нет, не пандур поет. Поют, рождая звуки,
И радость, и печаль, и встречи, и разлуки.

* * *

Рождающая песню чагана
В горах Кавказа песней рождена.

* * *

Коль чужд тебе его язык,
Пандур не трогай.
Ступай, юнец ты иль старик,
Своей дорогой.

* * *

Ты друга потерял – возьми пандур на грудь.
И друга сможет он на миг тебе вернуть.

* * *

К тому и от того, кто струны пальцем тронет,
Печаль и призовет пандур, и прочь прогонит.

* * *

Язык его невнятен,
Но под окном любым
Он всем всегда понятен,
Кто любит и любим.

* * *

Спеть о судьбе земли твоей –
Нелегкая задача.
Он будет петь немало дней,
И радуясь и плача.

* * *

Струна моя навечно спаяна
Со струнами в душе хозяина.

* * *

Уйдешь – пандур не оставляй,
Он там, в чужом краю,
К тебе приблизит отчий край
И хижину твою.



НАДПИСИ НА КОЛЫБЕЛЯХ

* * *

Мужчины, не шуметь –
Ребенок хочет спать,
Не надо пить, и петь,
И в кровника стрелять!

* * *

И ты когда-то, аксакал,
На этом скакуне скакал.

* * *

Здесь плачет не мудрец, смеется не глупец,
Не трус и не герой, а просто мой жилец.

* * *

Пусть дремлющему здесь хороший сон приснится.
Пусть будет суждено приснившемуся сбыться.

* * *

Шумлив ребенок твой,
Ты не уснешь, ну что ж –
Ты тоже был такой,
Он на тебя похож.



НАДПИСИ НА СКАЛАХ

* * *

В час горя плачь, герой,
Нельзя иначе.
Ненастною порой
И скалы плачут.

* * *

Любовь джигита, мужество орла
Не опрашивают, высока ль скала.

* * *

Отвага на скалу взбиралась,
Отчаянье с нее бросалось.

* * *

Раненье удальцам
Не причиняет вред.
Скала, хоть вся в рубцах,
Живет сто тысяч лет.



НАДПИСИ НА ЗНАМЕНАХ

* * *

Мужчина, будь достоин
В руке его держать,
Ведь если сабля – воин,
То знамя – это рать.

* * *

В противника вселить не могут страх
Рать без знамен, джигиты без папах.

* * *

Пред знаменем своим
Склоняйся неизменно,
Чтоб ни пред кем другим
Не преклонять колена.

* * *

Чем выше ты держал его живым,
Скакавший в смертный бой,
Тем ниже мы его склоним
Над павшим над тобой.

* * *

Падут джигиты на полях,
А знамя не падет, –
Его древко в своих руках
Сжимает весь народ.



НАДПИСИ НА КНИГАХ

* * *

Страница здесь похожа на окно:
Открывшему увидеть мир дано.

* * *

Она покажет мир тебе,
Расскажет о его судьбе.

* * *

Книга – зеркало для мудреца.
В ней видны черты его лица.

* * *

Она полки ведет вперед,
Без боя города берет.

* * *

И верный друг, и гость случайный,
Она тебя поднимет ввысь.
Мир озарит, откроет тайны, –
Ты только слушать согласись!

* * *

Она тебе дает
Сокровища, которых
Кинжал не рассечет
И не похитят воры.

* * *

Ослы и те,
Когда б читать пытались,
То в простоте
Ослами бы не звались.

* * *

Пусть этот труд ничтожен, пусть велик,
Но в нем язык отцов и твой язык!

* * *

Увидеть можем мы лишь на страницах книг
И осень, и весну в один и тот же миг.

 
Международный общественный фонд Расула Гамзатова.
367000, РД, г.Махачкала, ул. Коркмасова 24.
Все права зашищены © 2013
Разработка сайта Stylemax